Написать письмо Поиск
КоньТекст АрхивПоиск

История болезни
записки коня-исследователя (часть 5)

Часть 4 -> http://www.red-army.ru/creative/?a=horse-txt&id=22

Карпатское нашествие

Карпатское нашествие – это целая группа игроков из львовского СКА, которых притащил за собой Шапошников. Богдан Грещак, Степан Варга, Тарас Шулятицкий, Стас Варга, Марьян Плахетко, Владимир Капличный, а на следующий год – еще и форвард с совершенно замечательным именем и фамилией – Вильгельм Теллингер. Поиграли они, кто год, кто больше, кто – помногу, кто – в нескольких матчах, но своим по-настоящему, основным, безоговорочным на долгие годы стал только Володя Капличный. Я поначалу многого ждал от этих «легионеров», бывая в детстве в Киеве, немало слышал местных легенд о венгерских футболистах из Закарпатья – ну, чистые иностранцы, техничные, тонкие игроки. В 50-е я сам видел только Андраша Гаваши в воротах Киева – играл исключительно эффектно – просто летал в воротах, но продержался недолго – мог вытащить чудовищный мяч из девятины, схватить пеналь, а потом пустить откровенную пшенку (она же пенка, она же бабочка).

Кстати, в советские времена существование советских венгров как-то старались затушевать. Странно, казалось бы – не евреи. Обязательно им меняли имена на русский или украинский лад, хотя не всегда получалось хорошо – киевского Йожефа Сабо именовали Иосифом, а это – сами понимаете - проблемы. Габора Вайду, вратаря «Карпат» – числили Гавриилом, Ласло Раца – Василием и т.д. (я значительно позже узнал, что ситуация с венграми не исчерпывалась просто тем обстоятельством, что после войны мы прихватили у Венгрии кусок Закарпатской Руси, заселенной сплошь венграми, но и совершенно смешным обстоятельством. Оказывается, наши ханты и манси говорят практически на чистом древневенгерском, венгры этим очень заинтересовались, и у наших правящих маразматиков возник страх перед панмадьярской идеей. Во всяком случае, венгерских коллег в Ханты-Мансийский округ ни под каким видом не пускали, они нам на это горько жаловались).

Нападающие поначалу блеснули. И Грещак, и Степан Варга – оба ребята скоростные, но не слишком высокого класса. Команда начала бодро, держались наверху, шли вторыми, но в решающий момент, когда отставание от Киева было всего два очка (по старому), тому же Киеву и продула, а потом просто посыпалась. Помню, в отчаянной надежде, что хоть в этом матче что-нибудь зацепим, приперся на «Динамо» в мороз, на дорожках снег лежал, а на поле наши тупо упирались в защиту кутаисского «Торпедо» и ни черта сделать не могли. А грузины пару раз рванули в контратаку, защита провалилась, и готово – 0:2. В итоге после николаевской бронзы оказались на пятом месте, однако ж Шапошникова что-то не погнали, хотя было видно, что ни свежих идей, ни способности классно готовить команду у него нет. Это и после подтверждалось.

На следующий год дебютант Теллингер в первых пяти матчах наколотил 5 штук, а потом – присмотрелись к нему, и – все. И опять мы остались ни с чем. А львовяне потихоньку осыпались из команды – остались Капличный да Плахетко. Так и не смог для себя сформулировать, как получается – приходят двое из одной и той же команды, и один сразу становится своим, оставаясь им навсегда, а другой – исчезает, не оставив никакого следа в душах болельщиков, которые нутром чуют чужака, и только сумасшедшие фанаты-энциклопедисты держат в голове их фамилии и цифровые данные. Так случилось и с львовянами – вроде форварды больше на виду, но этих парней не полюбили, и серьезного следа они в моей памяти не оставили, а защитники остались и стали столпами клуба.

В. Капличный
Капличный составил пару с Шестерневым в клубе, и в сборной, играл долго, сначала просто было видно, что рослый, хороший прыжок вверх, а потом очень быстро набрался ума и класса, и врагу в центре нашей обороны делать стало нечего. Это – еще один кирпичик в ту стену, которая великими трудами и страданиями образовалась к 70-му. Марьяну Плахетко по большому счету не повезло – он в любой команде был бы надежнейшим игроком основы, но не в ЦСКА. У нас он все время был за спиной Шестернева и Капличного, играл только, когда кто-то из них травмировался или их забирали в сборную. В 70-м был как раз тот случай – практически весь первый круг не было в составе ни Капличного, ни Шестернева, ни Афонина, ни Шмуца, игравших на чемпионате мира, но Плахетко не подвел – когда сборники вернулись, команда была на плаву. Марьян заметно проигрывал нашим примам, но при этом был третьим –четвертым центрбеком в стране и играл в сборной, хотя у нас в основе выходил редко. Как игрока я его не любил, но за верность клубу уважал. Он остался в армии и служил в ЦСКА долгие годы. В целом тот карпатский призыв команду вперед не двинул, но вложил свой кирпичик в фундамент победы 70-го.

Глазами взрослого человека

Следующие годы шли кое-как. Поскольку я себя считаю связанным с ЦСКА то ли генетически, то ли мистически, думаю – это от того, что мне было совсем недосуг – заканчивал школу, зубрил, как карла, математику, физику и биологию. На футбол не ходил совсем, но на «Динамо» снова стал бывать два раза в неделю – там жил мой преподаватель по математике. Шел мимо трибун и облизывался, особенно в дни матчей, но характер сдерживал, только программки покупал. Э-э, при длительном воздержании и паллиатив хорош.

Р.Я. Малиновский
Занятный эпизод случился той весной – иду я как-то на урок, а полоса вдоль забора стадиона перекрыта, смотрю – колонна Жуковки парадный шаг отрабатывает. Что за притча – для майского парада рано! Однако ж, не то у меня было на уме, прошел, подивился - и выкинул из головы. А на четвертый день после того – траурная музыка, некрологи – министр обороны Родион Яковлевич Малиновский только что скончались. Вот и верь после такого официальным сообщениям!

Каким он был полководцем, судить не берусь – не специалист. Наверное, не худшим, раз с середины войны вышел в комфронты. Рассказывают, что вместе с Рокоссовским и Коневым был относительно солдатолюбив, то есть старался не совать их в огонь зазря, по сравнению с Жуковым – во всяком случае. А вот болельщиком настоящим он, видимо, в отличие от своего наследника Гречко, был. При нем армейский спорт развивался довольно активно. Было много армейских команд в округах, у нас на Ленинградке кроме старого, еще ВВСовского бассейна, строенного Васей для одной из его жен – пловчихи Капитолины Васильевой, появился Ледовый дворец, стали строить Дворец Тяжелой атлетики. При этом расцвела совершенно бессовестная система генеральского управления футболом. Вот же не повезло – в хоккей они не совались – Анатолий Владимирович Тарасов имел на них влияние, вроде удавьего – на кроликов.
А.В. Тарасов
Он с ними был свой, при этом умел не пускать в свою кухню, в том числе и в матерной форме. В баскетболе Александр Яковлевич был практически полной аналогией Тарасову, а в футболе такого не было. К тому же все эти маршалы воспитаны были на футболе, а все эти новомодные хоккеи-баскетболы были им по барабану. Это довольно известный эффект – люди по-настоящему любят то, к чему привыкли в детстве и в молодости. Взять, к примеру, меня (хотя я всего лишь старший лейтенант медицинской службы запаса), я ведь регби впервые увидели еще в 57-м на Играх молодежи, а вот настоящего понимания и интереса так и не развилось – я к тому времени был уже прочно «посажен» на футбол и хоккей. Боксы все эти тайские – что за подлость ногами драться, это ж чистое хулиганство. Вот тот бокс, который показывали Степашкин и Агеев (оба – армейцы) – это искусство, а это новомодное – руками не умеют, ну давай ногами. Фи!

А футбол стал любимым еще до войны, был привычен, престижен, и генералам хотелось и здесь покомандовать. Ничего хорошего из этого не вышло. Таких генералов по стране и без погон хватало, а это, в свою очередь, выработало специфический тип советского тренера.

К слову. Маршал Гречко, говорят, болельщиком был липовым. Он был физкультурник – заботился о своем здоровье и осанке, а футбол ему, в общем и целом, был по барабану. Случайно я получил информацию с самого неожиданного боку – в Москве оказался какой-то из моих оченьмногоюродных братьев – сколькоюродный знала только бабка. Парень из Киева окончил строительный техникум, ну и, само собой, раз такой умный, оказался в стройбате, да не простом, а золотом – московском, работающем на МО. К нам он захаживал в увольнительные – переодеться в штатское, чтобы шляться в столице спокойно. И вот я узнаю, что Вова в составе своего славного батальона, оказывается, работает в ЦСКА.

– Что же вы там творите, - спросил я в тайной надежде, что наконец-то нам большой стадион начинают строить.
– Теннисный дворец.

Ну, теннисный, так теннисный, все равно, наш. К теннису был я довольно равнодушен, но спросил все же, а на сколько он мест – вдруг придет мне прихоть армейский теннис посмотреть. Я сам уже играл в спортивный бадминтон, может там, подумал, и свой вид посмотрю – у ЦСКА, кстати, тогда была сильнейшая команда по бадминтону во главе с Вавиловым – чемпионом СССР, играли они в старом Зале спортивных игр на Ленинградке, справа от ворот, по-моему, его уже не существует.

- На 500 мест, - ответствовал братец.

– Как! Почему так мало?

– А нашему министру больше не нужно – он это себе для здоровья построил.

Во! Видите, какая давняя традиция у царского спорта...

Вторая интермедия от автора: Как гуляли в старину

А потом мои прогулки мимо «Динамо» закончились, потому что я поступил в Университет. Конечно, ничто не пропадает даром, но все деньги, вколоченные родителями в мою подготовку, оказались истраченными как бы без толку – я сдал на «отлично» биологию, к которой готовился совершенно самостоятельно, а дальше ничего сдавать было не надо – серебряная медаль решила остальные проблемы автоматом. И когда будущие коллеги еще пахали на экзаменах, нас, скороспелых, которых в тот год на биофаке МГУ оказалось аж 120 человек, уже отправили заниматься трудотерапией в Ботаническом Саду Университета, сопряженную с поеданием невероятно вкусных селекционных яблок. Правда, эта идиллия продолжалась всего дня четыре, а затем перешла в еще большую идиллию – нас пятерых, итак совершенно обалдевших от счастья обормотов, послали работать на церемонию открытия Спартакиады народов СССР 1967 года в Лужу. У меня до сих пор хранится «Билет участника Спартакиады» с подписью «Живой фон». Это мы на трибунах, помахивая разноцветными флажками, создавали удивительные картины, символизирующие труд и подвиг советского народа. Не забывайте (кто и не помнил – знайте) – год был не простой, а юбилейный – 50 лет Советской власти. Поэтому размах понтов, вколоченных средств и людей были необычны даже для тех времен, когда туфта, фуфло и потемкинские деревни были обычны и привычны.

Основу «живого фона» составляло 5 тысяч служивых из МВО. Было очень смешно – когда нас всех переодели в спортивные костюмы, бойцы первые пару дней ходили «петушиным шагом», высоко задирая колени, – вообще-то, это типичный симптом поражения мозжечка, но тут дело было в том, что парни не могли никак привыкнуть после пудовых кирзачей к легким кедам. Нас, статских, на трибунах помахивало 4 тысячи человек – стюдентиков были считанные штуки, а так – вполне положительные серьезные люди – всякие инженеры, технологи, всякие дяденьки, тетеньки, женщины и даже девушки (хотя за последнее и не поручусь). Теоретически, все они были оторваны чуть-чуть не от станка, чуть-чуть не от сохи, где-то у них там стояло дело, но я что-то не приметил по сей причине никакой скорби. Вероятно, и начальство не очень билось в корчах по поводу отсутствия работников в течение целых трех недель. Наверное, это – следствие советской организации труда: на всяком деле сидело намного больше народу, чем требовалось для его выполнения, а денежные отношения удовлетворяли принципу «мы делаем вид, что работаем, а вы делаете вид, что платите». На содержание всей нашей шоблы тоже немаленькие денежки были засажены – каждый получал рублевый талон на питание, по тем временам немало, а весь универ кормился на рубль в день с сигаретами. Всю ораву обрядили в спортивные костюмы, да еще плащ-палатки и каски - по ходу действия мы должны были изображать нашу армию-победительницу. В касках мы носили из киосков свои рублевые пайки – соки и шоколадки.

Но это все – детский лепет по сравнению с тем, что было убухано в творившееся на поле. Там ведомства старались переплюнуть друг друга размахом, массовостью и богатством. Ну, конечно, наши были – всех давишь. У Вооруженных Сил была самая большая команда, мужики, в отличие от прочих команд – в одних трусах, чтоб атлетичность торсов подчеркнуть, сборные конструкции, изображающие полосу препятствий, на которой шел бой спецназа с «врагами», почему-то в желтых касках. По дорожке маршировали войска и катили БТРы, а с вертолетов сбрасывали 20 десантников, которые должны были попасть в чашу стадиона.

В последнюю неделю тренировки шли непрерывно. Сегал, режиссер всего этого расхищения государственных средств, гонял и нас, и спортсменов без передыху. Уж рублевые-то талоны мы отрабатывали, синхронно переворачивая и меняя флажки, в один секунд облачаясь в плащи и каски и, соответственно, разоблачаясь. В кинга и преферанс между рядами, в которые мы гоняли первые дни, уже некогда было. Один только один срыв случился – вдруг дальний конец нашей трибуны на какую-то команду начал отчаянно размахивать своими флагами. Сегал решил, что это бунт и стал разоряться в микрофон, но беспорядки разрастались к центру. Мы ничего сначала не понимали, а потом дошло и до нас – на трибуну налетела огромная туча здоровенных окрыленных муравьев. Они летели сквозь трибуны, сотнями, тысячами, тыкаясь в лица, во флажки. Ну, и мы стали отмахиваться, как могли. Было сильно похоже на первомайскую демонстрацию. Видно, кто-то по внутренней связи передал, что тут творится, что это не бунт, не антисоветский протест, а обыкновенный (слава богу) форс-мажор, и Сегал вдруг завопил по трансляции: - Советским физкультурникам – слава! Слава! Ура-а-а-а-а-а!

Ну, и мы грянули со всей дури. Никого не напугали – и тогда абсолютно ничего из того, что творится на стадионе, за его стенами слышно не было. То есть, если его применять по-пиночетовски, никто и не ворохнется.

Никогда больше в Москве с таким не сталкивался.

Представление шло до позднего вечера, и тогда впервые применили источники УФ и флуоресцентные краски на флажках – на свежий глаз впечатление было обалденное – море холодного огня длиной в сто метров.

Последние два дня – это был чисто театральный дурдом – прогон и генералка. Прогон прошел без сучка, а на генералке случилось забавное происшествие. Сначала все шло ОК, дошла очередь и до выступления команды Вооруженных Сил. Все тикало, как часы, все парашютисты попали в поле, все дрались, маршировали, мы вскакивали в касках, как солдатики. И тут с ясного неба грянул гром и ливанул ливень. Струей. Бойцы и бойчихи (ж.род такой от м.рода «боец») на поле попрятались под свои конструкции. Хорошо парням было – голым под дождем. А мы на трибунах бечь не могли, команды не было, а крышка над Лужей тогда была махонькая. Но, не пропадать же добру, все в миг нахлобучили каски и напялили плащпалатки, хоть и против сценария, и сидели себе в относительной сухости. Индивидуальных сидений тогда не было – просто скамьи из брусьев, так что под задницу не подтекало, как недавно на Песчанке, когда я просто-таки сидели в миске с водой.

Самое смешное началось после окончания репетиции. Бойцов увезли в грузовиках, а штатская сволочь, то есть мы отправились на городской транспорт – в метро. Четыре тысячи. Не снимая касок и плащпалаток. На «Спортивной», которая работала только на вход, все было более или менее ничего, но надо было видеть физиономии пассажиров, когда в вагоны плотной массой поперли бойцы в полевой форме, мы то есть. Наши спортивные порточки и кеды в глаза сразу не бросались, и на лицах тех, кто постарше, был откровенный страх. Кое-кто, видно помнил, как в 54-м к Москве шли одни войска, а их встречали другие. Потом до них стало доходить, что минимум половина бойцов – женска роду, и они успокаивались. Но когда основная масса вывалилась на «Парке культуры» на пересадку, там был настоящий шок – разом с тысячу бойцов вывалилась на платформу. Кто-то закричал, лица встречных белели, наша толпа тут же учуяла настроение и грянула «Ура!» с перекатом. Мирные граждане шарахнулись и началась настоящая паника… Было очень весело.

На следующий день, на настоящем показе, все прошло гладко, если не считать, что трех парашютистов таки утянуло в сторону и они сели за стадионом. Форму у нас отобрали, и мог ведь замахорить – в темноте, когда все закончилось, это было элементарно, но что-то застеснялся. До сих пор плащпалатки жалко…

У всего этого великолепия был, с моей точки зрения, один капитальный дефект. С малолетства я был приучен нашей системой, что в конце каждого празднества должен быть футбол, а тут его не было. Это, как провел с женщиной прелюдию, а потом ее срочно вызвали на работу.

То ли дело на Спартакиаде 56-го года. Там боевой техники и парашютистов не было, но был шикарный парад и пирамида из спортсменок «Буревестника», все в синих купальниках, а потом из середины наверху вылезает – вся в желтом. Потрясно! Стадион стонал. А, главное, после всего – футбол. Правда, клубные команды, но мне тогда было по барабану – я готов был любой смотреть. Помню, что гол забил человек по фамилии Булочкин. А еще та Спартакиада запомнилась тем, что на баскетбольных кортах «Динамо» (рядом с Западной) я случайно оказался рядом, как мне потом объяснили, с Увайсом Ахтаевым, был такой самый высокий баскетболист. Мне, напомню, было шесть, а в Ахтаеве было 235 см росту. Так что в памяти осталось колено и что-то широченное, уходящее далеко в облака.

* * *


еще
Итоги 4 тура H2H-турнира по фэнтези-футболу ЧР-2012/2013 в Лиге Red-Army Итоги 3 тура H2H-турнира по фэнтези-футболу ЧР-2012/2013 в Лиге Red-Army
Итоги 2 тура H2H-турнира по фэнтези-футболу ЧР-2012/2013 в Лиге Red-Army Итоги 1 тура H2H-турнира по фэнтези-футболу ЧР-2012/2013 в Лиге Red-Army
Н2Н-турнир по фэнтези-футболу в Лиге Red-Army ЧЕ на РА.Менеджер среднего звена-2
Автора на сцену
Ybs

Ybs
15.12.2003


Ваше мнение
DK
15.12.2003
16:36:47
Ай, спасибо!
Красиво написано...
Бойцыцы - это женский род...
:-)
K&K
15.12.2003
10:19:27
Еще раз большое спасибо автору.
Читаю с огромным удовольствием:)
Просто Конь...
15.12.2003
10:02:59
Спасибы.....

Врагам сюда!
Публикация любых материалов сайта без ссылки на источник запрещена.