Написать письмо Поиск
КоньТекст АрхивПоиск

История болезни
записки коня-исследователя (часть 3)

Часть 2 -> http://www.red-army.ru/creative/?a=horse-txt&id=18

* * *
Но это было потом. А еще до того в футболе случилась реформа – вместо привычных 12-ти команд стали играть 22. Большинство из добавленных представляли республики и, в основном, были слабоваты. Хотя Баку, Ереван, Харьков, Ташкент, Алма-Ата и Минск были неплохи и задержались наверху. Прибалты оказались откровенно слабы и повылетали довольно шустро. Нам с этого перепало – из Жальгириса забрали Йонаса Баужу. Остальные литовцы расползлись по лиге, особенно многие, почему-то в Донецк. Очень колоритно там звучали объявления по стадиону: - У командi Шахтаря замiна. Замiсь Антанаса Станкявичуса коi грав пiд номером 7, граэ Бенямiнас Зелькявiчус, номер 13.

Баужа у нас играл довольно долго, добирался до уровня олимпийской сборной. Высокий, стройный, немного легкий для вратаря, с хорошей реакцией, но какой-то ненадежный – вдруг ловил бабочек, начинал нервничать, хотя играл за спиной уже начинавшей складываться мощной нашей защиты 60-х. Тогда появился совсем молодой Альберт Шестернев – наша краса и гордость, лучший защитник ЦСКА (нас так, наконец, назвали в 60-м), сборной СССР и, на мой вкус, мира. Рослый, с мощным прыжком вверх, с совершенно сумасшедшей скоростью на короткой дистанции, со своеобразнейшим финтом и дриблингом – на длинных ногах, по большим дугам – на моих глазах он как-то, подобрав мячик у своей штрафной, пошел вперед, наматывая одного за другим противников числом всего не менее шести, они только разлетались в стороны от его финтов, дошел до чужой штрафной и грохнул по воротам. В тот раз не попал, но спустя несколько матчей абсолютно точно повторил этот номер и таки забил. По-моему, единственный свой мяч в классе «А». И почему он только так редко это делал – не чаще раза за игру?

Но главное в нем была абсолютная надежность, способность съесть любого нападающего. С ходу не могу вспомнить момента, когда кто-то его мог пройти финтом, но даже если бы такое случилось – Алик все равно его достал бы. Догнать он мог любого. Один из знакомых спартаковских дублеров стал мне как-то объяснять, что-де с выбором позиции у Шестернева неважно.
– А как же он всех обыгрывает? – съехидничал я.
– Так у него скорость такая, какой не бывает! – был ответ.
Ну, ладно, скорость так скорость. Там же еще ум был или чутье какое-то невероятное.

Когда Шестернев вошел в силу, он стал основой обороны и клуба, и сборной. Когда он был в порядке, к нему можно было добавлять кого угодно, и от провала мы все равно были гарантированы. А вот если его не было – даже если играли все лучшие – в центре зияла дыра. Она зияла и, когда он ушел из футбола, пока не заполнилась киевскими, игравшими и оборонявшимися, как кто-то правильно сказал, «осиным роем».

Насколько прочной в сознании армейского, да и любого советского болельщика была связка в обороне от правого края – Дубинский – Шестернев, настолько после ухода Дубинского прочной стала связка Пономарев – Шестернев. Владимир Пономарев - один из моих любимых футболистов, московский, как и многие из тогдашней волны. Приметил я сначала его фамилию в отчетах о дубле – тогда это писалось в Совспорте в одну строчку: дублирующие составы, счет, голы забили и все. Если на дубль не ходить, так и век не узнаешь, кто ж там у них в воротах стоял. А вот Пономарев за дубль бегал в нападении, и внимательный армейский болельщик не приметить его не мог – его фамилия в этой строчке так и мелькала. Ну, само собой, и фамилия приметная. Помнится, он сын динамовского Пономарева, не того, суперзабивного из «Трактора», а другого, особых лавров не снискавшего, но в основе засветившегося, а тогда это значило немало. А потом, в одночасье, оказался Володя у нас в основе правым беком и заиграл сразу. Вот бывает – наигрывают игрочка, вроде способный, вроде прогрессирует, потом – бац – приходит парнишка, и сразу видно, что его и наигрывать-то не надо – талант. Вот так и с Пономаревым получилось. Пройти его было невозможно, скоростина у него была сумасшедшая, подкат прямо-таки каллиграфический и поразительная для бека корректность. Не в состоянии вспомнить, чтобы он кого-нибудь травмировал, а сам травмировался довольно много. Играл и после двух менисков, но сошел в 69-м, всего 29-ти лет от роду, не доиграв всего одного года до чемпионства. Несправедливо это! Он-то заслужил.

Первая интермедия от автора: футбольное чтиво.

Кстати о «Советском спорте», раз уж помянул я это. Один он у нас был свет в окошке. До восьми лет мне перепадали какие-то случайные газеты, которые я заглатывал, как всякий печатный текст, в момент, но с особым удовольствием. А в 58-м, с 4-го января к нам в почтовый ящик стали класть газету, которая мгновенно стала частью жизни на долгие годы – отец подписался на «Совспорт». Дождаться, когда ее принесут, было совершенно сверх моих сил, и по огромной винтовой лестнице еще до ухода в школу я успевал пару раз слетать вниз – проверить почтовый ящик. За эти пробежки доставалось от мамы – надо было собираться, завтракать и выметаться, а меня постоянно нет на месте, как того гомункулуса.

В школу брать с собой газеты запрещалось, и я очень хорошо понимал, почему – после знакомства с ней одноклассников, среди которых была туча болельщиков, от этого бестселлера к вечеру не осталось бы ничего. А газета, вообще-то, в первую очередь, предназначалась отцу. На время его командировок газеты складывались в стопку, а потом заглатывалась им в один присест. Надо еще учесть, что классы тогда были - не то, что нынче. В нашем 2-м «Б» классе 150-й школы, что на Ленинградке, аккурат напротив комплекса ЦСКА, было по списку 50 человек. Конечно, вся эта орава собиралась вместе только 1 сентября, а потом кто-то сразу начинал болеть или прогуливать, но и из того, что оставалась, сейчас, определенно, сформировали бы 2 класса. Или три… И уж, заодно, раз об этом речь, в классе кони откровенно верховодили – очень много ребят были детьми слушателей и преподавателей Академии Жуковского, офицеров ВВС. Любимую игрушку – команду, именовавшуюся Вася Ворует Спортсменов (для совсем молодых – Василий Иосифович Сталин, командующий ВВС МВО), у них отобрали, и болели они все, как один за нас – в те годы у нас было самое длинное и корявое название в нашей истории – ЦСК МО (опять же для наших самых маленьких читающих друзей – Центральный Спортивный Клуб Министерства Обороны). Морякам повезло еще меньше – ватерпольную команду назвали ЦСК ВМФ, и кто-то в печати ехидничал, что это русское слово с самым большим количеством согласных подряд. Потом изобрели слово еще с большим, но ему, само собой, не место в изящной литературе, коей является данный труд.

«Совспорт» тогда отличался от большинства центральных газет. Во-первых, форматом – он был маленький. На самом деле, просто стандартный газетный лист складывали еще пополам, и получалась восьмистраничная газета. Во-вторых, там не было того, что писали все остальные газеты (тогда, без особой точности, можно было прочитать одну и знать содержание всех остальных), но писал о том, о чем больше никто не писал. Манера перепечатывать доклады Генерального Секретаря на весь номер появилась вместе со второй стадией развития маразма у нашего дорогого Леонида Ильича. На первой странице были анонсы, вторую я пропускал, потому что очень быстро выяснил – там вести из трудовых коллективов, сногсшибательные информации об организации гимнастики на рабочих местах швей различных синепуповских заводов и достижениях гиревиков колгоспов-миллионеров. Между прочим, я попозже еще выложу пять копеек по поводу того, что тогда именовалось спортом миллионов – как бы совсем любительского спорта внутри совершенно любительского, о всяких командочках, вроде раменского «Сатурна». Да-да, того самого, только в 60-е…

Вот на третьей странице переходили к делу, хотя иногда и ее прихватывали под физкультурников – тогда день был испорчен. На третьей или четвертой странице начинались отчеты о футболе или хоккее, в зависимости от времени года. Не стану здесь анализировать творчество авторов Совспорта, но отмечу черты, которые либо исчезли из нынешней спортивной журналистики, либо присутствуют в ней в виде реликтов. Во-первых, объективность. В какой-то степени нарочитая, предписанная и контролируемая сверху, потому что нельзя обижать динамиков – гебешников и мусоров, нельзя обижать наших, потому что это родная Армия, нельзя обижать Киев, Тбилиси и т.д., потому что это национальные республики, а с этим было очень строго. А в какой-то степени объективность была хорошим тоном. Никто не знал за кого болеет журналист, а, подавно, комментатор. Проявить симпатии считалось неприличным – все равно, что ввалиться в «Арагви» с расстегнутой ширинкой. О том, за кого же журналисты на самом деле болели, узнавали по слухам, по случайным проговоркам. Это вам не СЭкс… Все это, конечно, касалось только Москвы – в Киеве, Одессе, в Закавказье на такие мелочи внимания не обращали, так прямо и говорили в репортажах, и писали: «Наши то, наши се…».

Случаи, когда написали бы какую-нибудь гадость про судью, можно было пересчитать по пальцам (особенно в московских отчетах). Надо было так наворочать, чтоб все стонали, тогда в заметке писали «судья имярек провел игру неуверенно». «Футбол» позже иногда себе позволял, но, обычно в рамках обзора судейства.

Писали довольно грамотно, если хотите, литературно. Школа литредакции и корректуры, после всех испытаний, выпавших на долю нашей прессы, сказывалась еще долго. Телерепортажей из других городов тогда не было, а потому большинство заметок излагали ход матча. Роль кого-то конкретно выпячивать не полагалось, так что влюбиться в футболиста по газете было невозможно. Аналитика не приветствовалась, иногда только – в конце сезона. Никакой инсайдерско инфы, упаси бог, никаких межсезонных слухов – только результат: игроки команды мастеров Х (не подумайте плохого) и Y за проявленные ими рвачество, выразившееся в желании перейти из команды А в команду Б (опять-таки, никакой задней мысли) дисквалифицированы на сезон. Если эти рвачи хотели из нижне-задницкого «Утильщика» или верхне-хреновского «Красного лаптя» перейти в «Динамо» – ждите, еще до начала календаря появится в уголке на 4-й странице покаянное письмо этих подонков общества, с объяснениями, что только желание повышать мастерство, да вот нечаянное поступление в московский вуз заставили их оторваться от корней, от груди вскормившего их спортобщества, а так бы – ни за что. И играли голубчики, как миленькие, где надо – с первой игры. А вот если ренегат намылился из Динамо в Спартак или, того хуже из Тбилиси в Москву, позже – из Москвы в Киев или обратно, могли промариновать и полгода. Из Киева-то вырваться, как правило, не стоило и пытаться. Не затем Лобановский игроков сгонял к себе в казармы, чтобы потом отпускать… Ладно, об этом «великом» - позже, в том куске записок, который называется «ТТ…»

На последних страницах шли второсортные виды спорта и зарубежные вести. Слишком много из этих материалов узнать было нельзя, но я проглатывал все по главному советскому принципу «лопай, что дают».

Потом появился «Футбол» - в 60-м вдруг появился этот праздник болельщика. Сначала в «Спорте» я прочел, что начинается выпуск приложения к газете. Я по наивности слово «приложение» воспринял в лоб и подумал, что он будет прикладываться к «Спорту». Потом выяснилось, что доставать его надо будет отдельно. Мы с отцом случайно оказались у киоска и увидели первый номер – тут же, конечно, схватили. Шестнадцатистраничный «Футбол» представлял собой все тот же одиночный газетный лист, но сложенный еще вдвое против «Спорта». Формат его сохранился до сих пор, но тогда страницы по сгибам на разрезали и приходилось это делать самом. У меня терпежу не всегда хватало, чтобы дотащить «Футбол» до дому и там аккуратно порезать ножом, тогда я разворачивал лист на ходу и начинал рвать по сгибам. Бумага была (и осталась) хреновая и рвалась вкривь и вкось и тогда издание приобретало совершенно паскудный вид.

Редактором «Футбола» был Мартын Мержанов, писали там все возможные авторитеты. Вот там была и аналитика, и большие статьи о командах, и серьезные материалы о европейском футболе. Беда была в одном – купить «Футбол» после того, как народ расчухал, что это за зверь, стало невозможно. Подписаться на него было нельзя – он распространялся только в розницу, а вставать по воскресеньям ни свет, ни заря было невозможно. Как раз в 61-м у меня братец родился, и, наряду с гулянием с ним, экстренной стиркой пеленок, когда он оказывался не совсем чист, родители пристроили меня таскать с молочной кухни для него бутылочки со всякими гречами и кефирами. Потом соседские мамы сообразили, что раз этот балбес все равно по утрам перед школой таскается за два квартала, так пусть и нам приносит. В результате к концу года с тремя нашими бутылочками, я тащил еще десять.

Вот поэтому в воскресенье чадолюбивые родители давали мне выспаться, что я и делал, а отца уговорить свернуть за газетой удавалось редко. Когда он отсутствовал (а это было нормальное состояние), шла матушка, ну, это вообще было безнадежно…

Подписку на «Футбол» разрешили сильно позже, чуть ли не в перестройку. А в 60-е, между прочим, говорили, что бурный рост тиража «Футбола» у властей предержащих вызвал довольно быстро раздражение, и это дело прихлопнули. У нас и мощностей, вишь, не хватало на всю советскую прессу – печатать надо было всякую херню, вроде блокнотов агитатора, решений разных съездов и трудов вождей. (На помойке я как-то полное собрание сочинений Сталина обнаружил; идиот, который его выбросил, забыл вырвать шмуцтитульные страницы, на которых любовно вывел свою фамилию – неосторожно.) И еще, решили: отвлекает эта несерьезная писанина советских граждан от проблем построения социализма. Так что – придержали энтузиастов.

Из-за отцовской командировки на наладку ТЭЦ «Марица-Восток» проведя полгода в Болгарии, я подучил совсем нетрудный болгарский, а по возвращении домой стал учить чешский, чтобы не уступать образовавшемуся в Софии другу-чеху, который по-русски говорил не хуже меня (мы учились вместе в Советской школе, а наш интернат стоял всего в километре от стадиона «Васил Левски», куда мы похаживали). Оказалось, что кроме общего развития эти знания не пропадают даром – довольно быстро я научился читать чешские спортивные журналы, которые продавались в России довольно свободно. Про нас там не было абсолютно ни фига, а вот про чешский футбол, вплоть до первенств краев – подробнейшие отчеты, таблицы. Кстати, оттуда еще в 60-е узнал название «Виктория» (Жижков), теперь это один из лидеров чешской суперлиги, а тогда – вторая-третья команда в первенстве Праги, бессменным чемпионом которой были Uhelne sklady – да-да, именно то, что вы подумали – Угольные склады. Там же были шикарные обзоры европейского футбола. Заочно следил, конечно же за «Дуклей» (Прага) – так произносят чехи (у них нет твердого «л») и «Дуклой» (Тренчин) – это словаки, у них твердое «л» есть. Завидовал я такому уровню информации со страшной силой.

Потом, когда стал старше, уже студентом, читал «Руде право», «Младу фронту» и братиславскую «Правду» (на словацком, но это уже детали) со всеми материалами пражской весны, звучавшими довольно-таки антисоветски. Когда там уже все шло полным паром, я спокойно покупал эти газеты, да еще какие-то чешские юмористические журналы, в которых нас основательно мешали с навозом, в киоске иностранной прессы – сначала рядом с домом Юшкова на Кировской (она же – Мясницкая), а потом – у самого метро, куда его перенесли из-за строительства станции «Тургеневская». Там же, после краха пражской весны, начал покупать белградскую «Политику» и, реже, загребский «Вьестник» и по ним учить сербско-хорватский. Похоже, наше невежественное руководство, не знающее ни одного иностранного языка, кроме русского, не верило в силы своих граждан и их способность понять что-то написанное басурманскими буквами. Сербские газеты в этом отношении оказывались в проигрышном положении – во-первых, буквовки русские, да и были югославы давно под подозрением, что не совсем у них там социализм, поэтому перерывы в поставках в киоски бывали значительные. Потом югославские коллеги стали таскать к нам в лабораторию целые пачки «Политики» и титоградских газет. Человека трудно лишить того, что ему уж очень хочется…

В «Политике» я первый раз увидел, как общеполитическая газета может освещать спорт (футбол, конечно, в первую очередь). Не менее половины 32-х страничного номера – это спорт. Под отчеты о центральных матчах – по полосе, а то и по две. Объективностью – не пахнет, какая, к черту, объективность, если белградский «Партизан» играет в Загребе с тамошним «Динамо», где и при Тито самые отмороженные не боялись вспоминать «срборез» (специальный нож усташей, который предназначался для уничтожения сербов) и «псовати српску маjку» (обкладывать сербскую мать – совершенно то же, что наше ЕМ, но с добавлением национальности). Какие уж тут сантименты… Объективности ради, сербы «псовали хрватску маjку» с той же легкостью и обязательностью. Очень они там все друг друга любили.

В общем, тут вам не здесь – особо российскому болельщику с прессой разгуляться было негде. Но нас так просто не возьмешь – мы читали на иностранных языках и делились информацией, выспрашивали знакомых футболистов, а, главное, сбегались на брехаловку (см. Главу 1 http://www.red-army.ru/creative/?a=horse-txt&id=17 ).

Это нынче стоит парашу запустить на Песках про Гаттузо – и через час все агентства цитируют как достоверную инсайдерскую инфу. А тогда слухи расползались путем броуновского движения болельщиков. Однажды сам я запустил одну дезу, довольно жестокую по сопливости лет – тогда официальной информации об авиакатастрофах не публиковали, кроме совсем уж вопиющих случаев типа гибели правительственной делегации. А я, в силу семейных связей о таких случаях узнавал куда чаще, чем широкая общественность, ну и ляпнул, после того, как очередной самолетик упал, что де там грохнулось все «Торпедо», усиленное Яшиным (тогда частенько практиковалось приглашение на слабые позиции). Инфа вернулась ко мне на третий день с совершенно другого бока с детальнейшими подробностями и сведениями о месте и времени гражданской панихиды и похорон. Другой раз, идучи с занятий по прыжкам в воду в бассейне ЦСКА, услышал разговор двух офицеров, один из которых был кем-то вроде скаута, про беспорядки на матче в Тбилиси, о чем, естественно ни в одной газете никто и не пикнул. А вот об этом – в главке, которая предварительно называется «Конь в море мяса или как болели в старину».

Комментаторы тогдашние – это даже для меня – легенда. Синявский стал комментировать еще задолго до войны. Сначала я думал, что словом «Синявский» просто обозначается человек, который рассказывает по радио про футбол. Когда впервые услышал репортаж Озерова, половина удовольствия пропала. Потом уже понял, что Синявский настолько брал темпераментом, даже про самую занудную игру говорил в таком темпе, что можно было подумать – там вихревые атаки… Он к телевидению так и не приспособился до конца – места для творчества не хватало. И он, и Озеров и Спарре – первый ряд, с которого для меня начались футбольные комментаторы, были также корректны и объективны, как и пишущие журналисты. Только Озеров к старости стал себе кое-что позволять…
А тогда в БПК у единственного в округе телевизора в комнате, в которой обычно проходили собрания партгруппы, у телевизора «Авангард» собиралось человек тридцать – сотрудников, детей сотрудников (нас сажали впереди) и частенько жителей соседних бараков. Включали телевизор, при этом обязательно надо было поднять у него крышку и упереть на подставку вроде рояльной – перегревались в нем лампы и упор был предусмотрен конструктивно - и возникала совершенная атмосфера стадиона, даже еще лучше, потому что можно было и орать, как на «Динамо», да еще репортах слушать. В 58-м родители купили новейший телевизор «Рекорд-2» и треть аудитории откочевала к нам в комнатку, а потом уже все отоварились и расползлись по своим кельям.

Ну, и раз Озерова помянул, так в заключение – обещанная история про соло Сергея Ильина. Случилось это на прощальном матче Яшина. Стыдно признаться, раздобыл билеты, но приятель пойти не смог, а в одиночку на сборную «Динамо» - что-то меня заломало. Еще бы – сборная СССР, а так… Да и уже вошло в систему расписывать в таких матчах ничейку (что и случилось). Потому отправился я домой, телевизор все же включил и был вознагражден. Те, на стадионе, этого были лишены. Наши, как большие, тогда решили впервые в перерыве провести репортаж из раздевалок. Начали с динамовской – там бенефициант, который во втором тайме уже играть не должен был. Яшин, помнится, сказал несколько слов, а потом Николай Николаевич Озеров вздумал задать вопрос тренеру «Динамо» заслуженному мастеру спорта прославленному форварду 40-х Сергею Ильину. Не надо было этого делать…

Дело в том, что прославленный форвард был пьян в лоскуты, но при этом сохранял остойчивость и мышечную силу. Николай Николаевич ошибку свою понял почти сразу – просто по первому звуку, который испустил великан советского футбола. Озеров сначала попробовал перекрыть интервьюируемого в кадре своим немалым корпусом. Но динамовский ветеран сделал главное – он полностью овладел микрофоном, цепко сжимая его в своих лапках. Все бы ничего, что мы пьяных не видели, но виртуоз мяча довольно густо матерился – не со зла, а просто для плавности речи. Он, в общем-то, хотел поздравить, выразить восхищение и пожелать. После второй фиоритуры Николай Николаевич довольно отчетливо дернул за шнур микрофона, но ему не выгорело. Пищалок, перекрывающих нежелательные высказывания, в те времена не было, а режиссеры то ли сами валялись от этого представления, то ли растерялись и никак не переключали трансляцию на камеру из раздевалки сборной мира. Следующие минут пять в кадре находился корифей отечественного футбола, неуклонно продолжающий свою яркую речь, и корифей отечественного репортажа с совершенно безнадежным лицом, равномерно дергающий шнур микрофона, отчего заслуженный мастер покачивался, но не падал. Потом надо всем этим опустилась завеса милосердия – кто-то дал пенделя режиссерам, в кадре появились всякие Беккенбауэры, которые стали говорить возвышенные слова, только их перевести не могли – переводчик откровенно оплошал – языков-то мы и не знаем. В общем – погуляли…


еще
Итоги 4 тура H2H-турнира по фэнтези-футболу ЧР-2012/2013 в Лиге Red-Army Итоги 3 тура H2H-турнира по фэнтези-футболу ЧР-2012/2013 в Лиге Red-Army
Итоги 2 тура H2H-турнира по фэнтези-футболу ЧР-2012/2013 в Лиге Red-Army Итоги 1 тура H2H-турнира по фэнтези-футболу ЧР-2012/2013 в Лиге Red-Army
Н2Н-турнир по фэнтези-футболу в Лиге Red-Army ЧЕ на РА.Менеджер среднего звена-2
Автора на сцену
Ybs

Ybs
05.12.2003


Ваше мнение
PIN
05.12.2003
15:06:47
огромное спасибо!
SSN
05.12.2003
13:59:59
Интересно - не убавить не прибавить!!!

а в нашей тайге вообще в киосках вроме Правды ничего не продавали, а выписывал ли кто-то в 70-х - первой половине 80-х СС до сих пор не знаю:(

Зато в институте в Одессе выписывал с первого курса "до востребования" и читал на занятиях...
Подшивки Ф-Х, а потом отдельно Ф и Х привёз домой, потом свёз на дачу...
trap
05.12.2003
13:29:32
А я помню, как мы с другом (он сам динамик), поочередно занимали очереди у киосков поутру. А в 82-м году, во время чемпа мира в Испании бесполезно даже было занимать очередь,наверное, тираж расходился еще в типографии. Мне,кстати, и сейчас СС больше нравится, чем Сэкс.
mikamo
05.12.2003
12:50:11
Прекрасный материал...Автору огромное спасибо...
RED-ARMY.RU
05.12.2003
12:26:41
А продолжение планируется на вторник:)
Капитан в запасе
05.12.2003
11:50:41
Супер! Огромное спасибо!
С нетерпением буду ждать продолжения.
Chernoff
05.12.2003
10:48:56
....я бегал так за "Красной Звездой".....но очень часто привозили всего пару номеров и приходилось читать газету на стендах(были такие в массовых скоплениях людей стояли....там где сейчас ларьки с водкой наверное:))) ......а потом случилось чудо .....я увидел как тетушка которая вклеивала эти газеты, забыла связку ключей в одной из витрин......я не поленился найти ключь от витрины с КЗ.....снял его ...а связку отдал в ближайшую палатку.....так у меня появились номера с КЗ где печатали состав ЦСКА когда он играл в первой лиге :)))
K&K
05.12.2003
10:42:29
А у меня когда родители развелись, первый год не выписали "Совспорт". Даже полгода, с января по июнь, потом косяк был исправлен:-)) Не до того, видимо, было.
Поэтому то, что написал Миша про походы к 6-15, сразу как-то напомнило эту самую первую половину 1985-го, когда каждое утро я начинал с пробежки к киоску и покупки вожделенного номера. Зато какой кайф был исчитать его еще до похода в школу:-))
Кстати, когда ехали из Шарика после прилета из Ирландии, я хотел купить СС или СЭ, чего не делал до этого года пол. Вывод простой: сегодняшним школьникам вставать так рано не надо по-любому: мало того, что до обеда любую газету купишь, так и привозят ближе к 8 утра:-)))
Diesel
05.12.2003
10:37:23
Практически погружаюсь в историю. Спасибо.
Legal Advisor
05.12.2003
10:27:23
Спасибо. Очень интересно. Вспомнил сам как в 84, 85, 86, 87, 88-годах...каждое воскресенье (а это был у нас у школьников единственный выходной) и в мороз и в стужу...к 6:15 к киоску за "Футболом-Хоккем" ходил... неболельщики считали сумасшедшим....нутак я и был сумасшедшим на почве футбола...:-))))
А рез-татом стали - подшивки этого самого приложения за перечисленные годы.... по 52 номера в год...
В середине 90-х всё выкинул....ремонт был... но предварительно просмотрел каждый номер...это ж кусок жизни...
Просто Конь...
05.12.2003
00:37:13
Продолжаю читать с огромным интересом, спасибо.

Врагам сюда!
Публикация любых материалов сайта без ссылки на источник запрещена.