Написать письмо Поиск
КоньТекст АрхивПоиск

История болезни
записки коня-исследователя (часть 1)

Громче всех мой папа свищет

Глава 1. Самое начало.

Все началось еще до моего физического рождения – папа, болельщик «Спартака», однако ж, вот, потащился сам, да еще деда прихватил и маму на ЦДКА – Зенит. Впрочем, тогда на ЦДКА ходили все. И вот, 3 июня 1950 года за 15 минут до конца дед матушку (со мной внутри) с Северной трибуны повел в роддом – я, видать, болельщиком был уже тогда, а, может, это мама… Отцу на Север билетов не хватило, он в компании таких же отпетых болельщиков-инженерюг отрывался на демократичном Востоке, и узнал о событии позже деда. Родился я уже 4-го.

cska.org
Досмотреть тот матч мне не дали, да и плохо было видно оттуда, где я находился, но жгучий интерес остался. Тот матч, кстати, закончился 0:0, хотя ЦДКА тогда был намного сильнее и в Питере задрал зенитчиков 8:0. Ходит легенда, что питерский кипер Леонид Иванов творил в тот день чудеса, и армейские форварды даже ему букет цветов подарили.

Вот так началась моя карьера болельщика ЦДСА – когда я пришел в сознание, клуб уже назывался так, и, судя по моему первому матчу, легкой она быть не обещала. Мы только поднимались после трагедии 52-го – доигрывали немногие, кто ее пережил – Петров, Башашкин. Нам сочувствовали – вспоминали ту команду – лейтенантов – закатывали глаза, с придыханием произносили: - Федотов! Бобров! Гринин! Никаноров! Нырков! Тогда наибольший антагонизм был, скорее, с динамиками – как-то сквозь зубы говорили старые болельщики, что наша трагедия случилась из-за них. Я тогда всего этого толком не понимал – слишком мелкий был, но разговоры эти откладывались.

Тогда очень-то и разговаривать не полагалось – последние годы «строгих времен». Когда по радио сказали, что Берия расстрелян, мы с приятелем 6-ти лет (а я – 4-х) во дворе Бюро прямоточного котлостроения (БПК), где мы жили, а наши отцы – и работали, исполнили частушку «Берия, Берия вышел из доверия, а товарищ Маленков надавал ему пинков». Отцы наши вышли во двор, черные лицами, и там же обоим всыпали по задницам. За что – я лично понял лет восемь спустя.

cska.org
Кстати, уж расскажу, что я знаю и понял из публикаций и рассказов о гибели того, звездного, ЦДСА. Ирония судьбы, но молодые армейские болельщики считают динамиков - наших исторических могильщиков - союзниками! История началась, когда Сталин решил выпустить наших на мировую арену – конкретно, начали готовиться к Олимпиаде в Хельсинки. Никакой серьезной системы отбора тогда не было, представления о собственных силах, кроме турне "Динамо" в 1945, которое, на мой вкус, было преувеличенным в силу субъективных причин, тоже не существовало. Мало кто учитывает, что англичане играли совсем не лучшими силами – большинство их корифеев, как ни странно, еще служили в армии – оккупационных силах в Германии. Наши же были в «полном теле», на фронте из наших футболистов (особенно московских), вообще, были единицы, в основном те, чья карьера и началась-то после войны – Нырков, Савдунин да Сенюков.

Страха иудейска ради, чтобы не опозориться фактическая сборная СССР играла то как сборная Москвы, то как ЦДСА. Для последнего были некоторые основания, поскольку тренировал сборную армеец Аркадьев, а в составе перебывало довольно много игроков ЦДСА. В конечном счете, на Олимпиаду попали всего четверо наших – Нырков, Александр Петров, Николаев да Никаноров, который был запасным вратарем. Динамовцев было меньше всего на одного, однако, после проигрыша югославам разогнали именно ЦДСА. Теперь вся затея с игрой сборной под флагом ЦДСА представляется мне провокацией Берии, который был: а) отчаянным болельщиком, естественно, «Динамо», б) довольно дальновиден и безусловно изощрен в кремлевских интригах. Во всяком случае, после Олимпиады у него на руках оказалось достаточно компромата, чтобы закопать главного и практически непобедимого конкурента. У нас тогда была разрушена система, преемственность и, как ни странно, что-то поломано психологически, от чего многие годы команда не могла прийти в себя.

Почему, собственно, я за ЦДСА стал болеть? Ну, действительно, за «Спартак» болел отец, которого я любил и люблю, хотя его нет уже на свете, кругом – отцовские друзья, в основном – спартаковские, а, с другой стороны, видел я папу нечасто – жизнь состояла из его командировок длиной в месяц, перемежающихся неделей, а то и несколькими днями побывки. В основном был я в этом отношении безнадзорен. И, видно, хотелось сопляку в чем-то настоять на своем. Было это нелегко и из-за авторитета отца, и из-за того, что были они в 50-е годы сильны, а мы, хоть и держались где-то в районе третьего места, но до них не дотягивали. Так что по итогам сезонов отец торжествовал.

Конечно, у них тогда, объективно, был собран цвет советского футбола. Были думающие техничные игроки, из которых сильнее всего запомнились Сальников и Николай Дементьев. Играли умно и сплошь и рядом красиво. А в 50-е у них чуть не весь состав в сборную входил. Но и тогда мы им спуску не давали – почти каждый сезон что-то у них да отрывали.

А, с другой стороны, жизнь была буквально пропитана всем военным – воспоминаниями о недавней – тогда еще совсем недавней – войне. В Петровском парке оставались воронки от немецких бомб, там стояли зенитки. Дом «Военторга» на Ленинградке и здание Глазной больницы на Горького еще были раскрашены противовоздушным камуфляжем – деревьями, их замазали только в начале 60-х. Кругом было полно военных – и Академия Жуковского и еще куча всяких подразделений, у нас за забором – музкоманда Академии, а за Ленинградкой - на Ходынском поле вообще было их царство, там и мама потом работала – в ГАМЦ ВВС (Главный аэро-метеорологический центр), а я ходил к ней в столовую мимо автоматчика в тулупе. Дядья, подруги мамы и их мужья – все были офицерами. Я очень любил, да и сейчас люблю фотографию, на которой мама и четверо ее подруг – слушательницы Ленинградского Военного гидрометеорологического института - в форме младших лейтенантов. Красотки, кстати. Наверное, это все в сумме. Пока был совсем маленький и не разбирался – еще болел за «Торпедо», думая, что команда называется «Торпеда», и это – команда военных моряков.

Потом, конечно, все связанное и игровыми видами, кроме футбола, покрывалось армейцами безоговорочно. «Динамо» - главный конкурент –тужилось, кое-где кое-когда кое-что урывало, но это были эпизоды, которые так и воспринимались – ну, порадуйтесь, убогие! Баскетбол Алачачана, Зубкова и Травина, волейбол – Чеснокова, Мондзалевского и Буробина, ватерпол – Гойхмана, Прокопова, позже Гуляева, Шидловского и братьев Акимовых! А главное – хоккеи - русский, в котором был лучший вратарь Мельников, лучший хав Панин, лучший форвард – Осинцев и, наконец, канадский, где имена армейцев звучали, как молитва, список личного состава небесных сфер. Эти имена были вне обсуждения, даже вне сравнения с другими, надо признать – стоящими игроками. Бобров – Бабич – Шувалов – это, конечно, были боги – всеведущие и всемогущие. По крайней мере, так я их тогда воспринимал.

cska.ru
Когда в Москве в 57-м проиграли шведам – это был шок. Во-первых, не мог я поверить, что кто-то, вообще, может быть лучше наших, я же был нормальный советский ребенок с комплексом превосходства и мессианства, всосанным с молоком матери и В-кефиром. Во-вторых, невозможно вообразить что-то более всемогущее, чем бог. Так этот Тумба-Юханссон и остался где-то сбоку от внутренней модели мира. И все-таки аура победы и колдовского умения играть витала над нашими великими. Они, действительно, были великими. Тогда и играли то в две-три тройки и четыре, максимум, пять защитников, оттого-то их и запоминать легко было, наверное. Но главное - это то, что они действительно были необыкновенно сильны. Вместе с Бобровым и товарищами играли Пучков, Сологубов и Трегубов, и все они воспринимались как корифеи и непререкаемые авторитеты.

Смотрели мы хоккей на «Динамо», по-моему, у Восточной трибуны. Но было это довольно редко - и холодно, отец меня боялся брать, да и редко он зимой бывал дома. Однажды, еще помню – пошли мы всей семьей на первенство Европы по конькам – блистал Олег Гончаренко. Буквально блистал – меня все время слепили какие-то вспышки, когда конькобежцы проходили повороты. Потом папа объяснил, что это солнце отражается в ножах коньков. Провели мы на трибунах несколько часов и ни фига не замерзли. А главное – наш выиграл!

И все же футбол был главнее всего, и он пронизывал мою жизнь с утра до вечера – а как иначе, если БПК, основанное самим Рамзиным еще в тюряге, располагалось на Нарышкинской аллее в Петровском парке – в бывшей вилле Рябушинского «Черный лебедь» (она существует и сейчас, восстановленная после пожара) – по прямой от «Динамо» метров триста. В нашей 8-ми метровой комнатухе (бывшей комнате горничной) с пятиметровым потолком и огромным венецианским окном было не просто слышно стадион – каждый его вздох. Я с мелкого возраста знал – когда забили гол московским, когда чужим, а когда – мимо. Однажды мы играли с Паровозами, тогда-то они еще совсем убогие были, так я счет 5:1 в нашу пользу точно по ору посчитал.

На футбол я тогда попадал, конечно, с отцом. В БПК собралась веселая компания совсем молодых инженеров. Основу Бюро составляли тогда (в 50-е) непосредственные сотрудники уже умершего Рамзина, в том числе - перенесшие с ним вместе отсидку – Ларичев и Иваницкий, тоже проходившие по процессу Промпартии, Давидов. А молодняк они набирали из выпускников МЭИ предвоенных и военных лет, они и составили основу среднего звена Бюро – старших и групповых инженеров. Вот эта публика и собиралась толпой и топала на все важнейшие матчи – когда, конечно, они оказывались в Москве. Шли по Нарышкинской, на углу которой была пивная, прожившая долго, но новых времен не перенесшая – снесли ее уже в 90-е – сейчас там какая-то плешь и что-то вроде часовни. Рушатся святые места! Я ехал на плечах у отца, а если он уставал – пересаживался на плечи дяди Бени с замечательной фамилией Директор – папиного ближайшего друга.

Пивная играла важную роль на обратном пути – туда многие сворачивали. Отцу приходилось топать домой - он тащил меня, могу припомнить только пару посещений этого почтенного заведения. Даже не знаю, что тогда доставляло больше удовольствия – сам футбол, от которого я балдел, само собой, или то, что приехал папа, и я с ним, как большой. Во всяком случае, ощущение того, что футбол – это праздник, осталось на всю жизнь.

А сам стадион «Динамо», в те годы серого цвета, в дни матчей – это было что-то невероятное! Сколько ни стараюсь, не могу вспомнить в 50-е ни одной игры, на которой было бы меньше 40 тысяч болельщиков. Вокруг стадиона змеей извивались кордоны солдат дивизии Дзержинского, они мне ужасно нравились, как все военные в то время (я ж не знал тогда, что это МВД!), а от полевых радиостанций за спиной у некоторых бойцов я вообще был в полном восторге. Конная милиция приезжала на матчи целым эскадроном, а не эти вшивые четыре кобылы, как нынче. В дни особенно важных игр перекрывали Ленинградское шоссе (теперь это проспект). Метро тогда работало только на выход. Как-то мы ехали на матч не из дому, а от дедушки и бабушки с Козихинского переулка, в битком забитом поезде, и я видел, как ребята карабкались вверх между эскалаторами, цепляясь за фонари.

На трибунах, хотя у отца и его друзей всегда были билеты, сидели по трое на двух местах, по четверо на трех, потому что безбилетных всегда хватало. Чуть попозже и я влился в их ряды. Что мне еще ужасно нравилось – это, как на «Динамо» показывают счет. На башнях Запада и Востока на больших белых кругах значились большие черные цифры, а когда забивали гол, круг переворачивался, и на другой стороне оказывалась другая цифра. Никак я взять в толк не мог, как тот, кто в башне, узнает, что пора переворачивать круг. А потом однажды, когда народу было не так много, как обычно, и на круглых трибунах были прорехи в рядах болельщиков, после гола я увидел, как какой-то человек опрометью бросился к башне, открыл дверь сбоку, и тогда круг перевернулся. Секрет был разгадан! Позже круги сменили прямоугольные створки, которые из двух половинок образовывали цифру, потом – поставили электронное табло, но те круги были лучше всего!

Очень важный компонент тогдашнего «Динамо» – брехаловка. У Западной трибуны напротив ближнего к Петровскому парку выхода из метро на металлических мачтах висела таблица первенства СССР. Я ее очень любил – она состояла из выпиленных из фанеры фигурок футболистов, раскрашенных в клубные цвета. Правда, настоящие цвета были только у московских и других серьезных клубов, а всякую шушеру разрисовывали в разные фантастические сочетания – лишь бы поярче. Вообще, надо отметить, тогда клубные цвета соблюдались неукоснительно – мы в красно-синем со звездочкой, Спартак – в красном с обязательной белой полосой, динамики – в бело-синем, на трусах белая полоска. Кстати, отказ от традиций начался именно с нас – вдруг в 60-е стали играть в белых трусах. Я это воспринял как оскорбление.

Под таблицей практически всегда отиралась компания болельщиков – от трех-пяти, до нескольких сотен – после матчей или в выходные. Там судили и рядили, толкали инсайдерскую инфу и откровенные параши, но, как правило, было несколько серьезных мужиков, знавших футбол с Бутусовых и чуть ли не Чесноковых, тех еще, дореволюционных. Очень грамотно анализировали игру, критично относясь, в первую очередь, к своим. Я у них учился пониманию игры. Тогда болельщики, даже пацаны, знали правила, как следует, и болели, глядя на поле.

Наш сосед, тоже теплотехник, дядя Коля Каюков был таким фанатиком, что выдергивать его из брехаловки приходилось либо кому-то из институтских мужиков, либо его жене – тете Шуре. Она повадилась ему запрещать эти походы, но бравый дядя Коля запрет легко обошел. Само собой никаких ванн в нашем доме не было. Вот дядя Коля брал мыло, белье и полотенце и шел как бы в баню. Направлялся он, само собой, в брехаловку, трепался там о футболе часами. Потом он заглядывал в упомянутую пивную, но не надолго, а под конец своего вояжа в водоразборной колонке, расположенной там же у угла Красноармейской и Нарышкинской, которой пользовались жители соседних бараков, мочил волосы и полотенце и представал перед супругой с подобающими вещдоками.

И еще одно воспоминание, связанное с «Динамо». Как-то, уж не помню по какому поводу, пошли мы всей семьей в ресторан динамовский. Какие-то мужики сильно поношенного вида таскали в ресторан с улицы ящики с вином. Отец остановился вдруг и присмотрелся к ним, а когда сели за стол, сказал:

- А знаешь, кто это? Это ведь Сергей Соловьев и Сергей Ильин!

Эти фамилии я уже знал – великих в прошлом динамовцев. Потом Сергея Ильина все же клуб поддержал – он у них числился тренером, на матче прощания Яшина он в перерыве выдал такое соло, что до сих пор помню, как вчера. Об этом – в своем месте. А Соловьев скоро умер – то ли от алкоголизма, то ли от туберкулеза. А может от того и другого вместе, как тогда многие умирали. Демин Владимир, наш левый край – вот так же.

Продолжение: -> http://www.red-army.ru/creative/?a=horse-txt&id=18



еще
Итоги 4 тура H2H-турнира по фэнтези-футболу ЧР-2012/2013 в Лиге Red-Army Итоги 3 тура H2H-турнира по фэнтези-футболу ЧР-2012/2013 в Лиге Red-Army
Итоги 2 тура H2H-турнира по фэнтези-футболу ЧР-2012/2013 в Лиге Red-Army Итоги 1 тура H2H-турнира по фэнтези-футболу ЧР-2012/2013 в Лиге Red-Army
Н2Н-турнир по фэнтези-футболу в Лиге Red-Army ЧЕ на РА.Менеджер среднего звена-2
Автора на сцену
Ybs

Ybs
01.12.2003


Ваше мнение
Lelik
02.12.2003
01:46:03
Мне как относительно молодому болельщику очень понравилась статья. С нетерпением жду продолжения..... Кстате, мой отец тоже болел за Спартак, а вот за ЦСКА. По телевизору шел матч Спартак-ЦСКА и отец спросил за кого я болеею( зря он это сделал), я тогда не знал название команд и ответил что за тех кто в белой форме( от мамы узнал что это ЦСКА ) Вот с этого времени не представляю себе жизнь без этой команды.
СС-20
01.12.2003
21:08:25
Добрые воспоминания. Я добавлю только. что пивная, которой сейчас нет, имела название "семь дорог". Не утверждаю, что в 50-60-е года она так наименовалась, но с 70-х имела данное название. Лично не один десяток рублей оставил в том заведении... Но воспоминания автора, повторюсь - добрые.
Prost
01.12.2003
14:20:53
Очень интересно ! Спасибо Автору. Ждем продолжения !:)
PIN
01.12.2003
13:49:37
супер :)
Андр
01.12.2003
10:59:35
Все написано правильно, кое-что я тоже помню, например первую игру Владимира Федотова, на замену он вышел под номером 13, как В.М. Бобром мне первую мою клюшку подарил и показал как ее держать надо, но рассказать могу , а вот написать , увы не получится у меня
АлексЛ
01.12.2003
10:16:29
прочел с у удовольствием.
1. ИМХО стория о демоничексом Берии и разгон ЦДСА очень напоминает "правдивую" историю о сокрушение в 40-м году другого московского клуба. Почитайте опубликованные архивные материалы о собраниях команд после ОИ-52. Вспомните кто стал в 52 году чемпионов (лидировал ЦДСА), кто занял место Аркадьева.
2. Интересно бы почитать
а) о ВВС (территоря нынешнего ЦСКА). И о слиянии в 1954 ВВС-ЦСК МО.
б) о форме в котроий играли футболиты (цвета-фасон), остались ли отголоски темно-сине белого прошлого. Флаг? Эмблема?
в) употреблялись ли выражения "кони", "мясо", "промкооператоры" и т.п.
Были ли кричалки?
г) Побольше бытовых подробностей - гонг, букеты цветов и т.п.

K&K
01.12.2003
09:57:18
Просто здорово! У меня почему-то никогда на вызывало особого восторга большинство материалы про футбол прошлого. Вероятно, по той причине, что сухое перечисление составов, результатов и забитых мячей не цепляют эмоции.
Тут - совсем иначе. Цепляет. В среду почитаем продолжение:-))
Ринго
01.12.2003
09:46:09
Класс!!! С нетерпеньем жду продолжения! Всегда говорил, что сма процесс боления у всех примерно одинаков, а вот то, что представляет эмоциональную сторону (детство, юношество, переживания, восспоминания) и составляет главный интерес.
Замполит...
01.12.2003
01:05:50
Спасибо... Я вот подумал... Отца бы попросить написать... Не знаю как... А ведь он многое может рассказать... 40-го года... Он ведь великий ЦДКА помнит... По-детски, правда... Но - даже так ведь уже не помнит почти никто...

Врагам сюда!
Публикация любых материалов сайта без ссылки на источник запрещена.